Что такое окончание выборов и признание обществом его итогов? С одной стороны, это признание меньшинством воли большинства. С другой стороны, чаще всего это признание людьми воли определенного числа людей (почти всегда меньше, чем 50% людей, т.к. избирают далеко не все, и не все приходят на выборы). Таким образом признание итогов — это насилие над мнением определенной части общества.

Что такое гражданская война? Это когда две (или больше) частей общества категорически не согласны с точками зрения друг друга и готовы за это бороться.

Что такое окончание гражданской войны? Это когда либо находится консенсус (что очень редко, как и для «обычных» войн), либо когда одна сторона побеждает. То есть определенная часть общества оказывается даже не в состоянии как-либо отстаивать свои интересы, будучи подавленной оружием.

Это мы сегодня и празднуем…

То, что меньше чем год назад на выборах президента Российской Федерации я голосовал за Владимира Путина, сейчас кажется мне по меньшей мере странным.

Ну да ладно. Никогда не считал человеком, на которого нельзя повлиять с помощью тщательно продуманной пропаганды или даже простого повторения одной и той же мысли в течение длительного времени. То, что мое мнение так сильно изменилось за небольшой срок, будет на моей совести.

Забавно другое. С каким рвением люди, голосовавшие за Путина (и поменявшие своё «мнение»), находят недостатки в действиях президента, и с какой радостью те, кто за Путина не голосовал, говорят: «Ага, мы же всех предупреждали!» Обе реакции отчетливо появляются после каждого значимого проступка президента: поддержка Януковича, продажа ЮКОСа, монетизация льгот и так далее. По всем каналам шествует эта триада. Просто Маркс-Энгельс-Ленин наших дней. При этом мало кто пытается их анализировать: большинство «анализов» сводится к «Акела промахнулся!»

А я бы все-таки выделил последний пункт.

Государство должно следить за своими расходами и доходами. Лишний бесплатный пассажир в транспорте — это, безусловно, расход. Да и вообще любой unlimited — это большой рыночный риск (а государство — участник рынка). Оправдан он только в том случае, если это тонкий маркетинговый ход, либо прорыв в перспективный сегмент рынка. В первом случае это мера временная, во втором её стоимость должна быть достаточно велика, чтобы окупить средние затраты поставщика товаров/услуг. Льготы не относятся ни к первой, ни ко второй категории. Они убивают возможность математического подхода к ценообразованию, порождают огромного объема черный рынок удостоверений, наконец, «провоцируют» людей на использование льгот.

Вот, например, транспортная льгота. Сотни бабушек и дедушек каждое утро ездят на рынки за продуктами на другой конец города и возвращаются с 20-килограммовыми сумками. Это означает, во-первых, что у них есть не только время, но и силы для выполнения какой-либо работы (что в условиях рыночной экономики максимизирует выгоду общества), во-вторых, что они спекулируют на льготах. Грубо говоря, продают часть своих льгот рыночным торговцам (именно поэтому так важен «бесконечный» характер льгот). То есть государство дотирует рынки. Тоже, конечно, цель благая (наверное). Но достигаться она должна совсем другими средствами.

В результате монетизации деньги будут оседать у транспортников (в аптеках, и т.д.). Не нужно будет носить удостоверения. Не нужно будет иметь повсеместный контроль этих удостоверений. Не нужно будет искать тех, кто их подделывает. И так далее.

Другой дело — вопрос о суммах. За такие цифры — убивать.